По материалам агентства «Bloomberg», «The Globe and Mail» и др.
Начало 2026 года стало для рынка драгоценных металлов настоящими американскими горками. Если январь напоминал праздник с фейерверками рекордных цен, то февраль принес тяжелое похмелье в виде резких падений и нервной стабилизации. В конце января цена золота поднималась выше 5300 долларов за унцию, а серебро подбиралось почти к отметке 120 долларов за унцию. Однако затем рынок скорректировался, после чего цены начали постепенно выравниваться.
Такая волатильность стала испытанием не только для инвесторов и спекулянтов, но и для реального бизнеса — прежде всего для дилеров монет, которые обеспечивают оборот физического золота и серебра. Сегодня владельцы этих магазинов говорят, что буквально «плавают» в металле и вынуждены вводить ограничения на закупки у населения.
Год роста, который перевернул рынок
Несмотря на недавнюю динамику, в годовом выражении рынок остается в сильнейшем плюсе. Золото за год выросло примерно на 76%, а серебро — на 147%. Если смотреть от начала 2025 года, когда унция серебра стоила менее 29 долларов, то курс вырос более чем в 4 раза, если считать самые пиковые значения в рамках ралли. Даже после обвала цен серебро по-прежнему выросло свыше 150% за последние 12 месяцев.
Спрос подпитывался сразу несколькими факторами. Во-первых, рос промышленный спрос на серебро. Во-вторых, инвесторы ожидали снижения процентных ставок. В-третьих, усилилась геополитическая неопределенность, из-за которой золото и серебро вновь стали восприниматься как главные защитные активы.
К этому добавился всплеск спекулятивной активности. Объемы торгов микрофьючерсами на серебро на Чикагской товарной бирже в январе 2026 года выросли до 438 тыс. контрактов в день против среднего уровня 18,9 тыс. в 2024 году. Это почти 23-кратный рост активности. Чтобы охладить перегретый рынок, биржа несколько раз повышала маржинальные требования в декабре, январе и феврале, заставляя инвесторов вносить больше собственных средств.
Обвал цен, который застал врасплох даже экспертов рынка
29 января курс серебра установил исторический рекорд выше 120 долларов за унцию, а уже на следующий день упал на 27% — такого крупного падения не было за всю историю наблюдений. Затем цена частично восстановилась, но 5 февраля снова просела еще на 13%, после чего за сутки выросла более чем на 10%.
Такие скачки буквально выбивают почву из-под ног у розничных торговцев. Их бизнес построен на спреде — разнице между ценой покупки и продажи. Когда рынок меняется на десятки процентов за день, этот механизм перестает работать предсказуемо.
Один из управляющих магазина в Висконсине рассказал, что клиент пришел продавать серебро по цене 98 долларов за унцию, но к моменту выписки чека цена уже снизилась на 3,50 доллара. В условиях столь стремительного движения маржа может исчезнуть за считанные минуты.
Магазины, занимающиеся драгметаллами, играют ключевую роль в обращении физического металла. Именно туда идут люди, которые хотят продать золотой слиток, инвестиционную монету или старые серебряные изделия. Многие американцы, например, покупали золотые слитки в розничных сетях вроде «Costco», а теперь возвращаются к дилерам, чтобы превратить металл обратно в наличные деньги.
Однако магазины не хранят весь металл у себя. Основной объем отправляется на аффинажные заводы, где его переплавляют и перерабатывают в новые слитки и монеты. Именно здесь система дала сбой.
Аффинажные заводы не справляются с потоком
С октября 2025 года, когда курс серебра превысил 50 долларов за унцию, началась настоящая лихорадка сдачи старых изделий на рынок. Люди массово несли серебряные столовые приборы, посуду и украшения, годами лежавшие без дела. Некоторые предприятия по переработке были вынуждены полностью прекратить прием серебряного лома.
Сегодня задержки в контексте переработки стали нормой. В Северной Америке сроки ожидания составляют от шести до восьми недель, а в отдельных случаях — несколько месяцев. Некоторые переработчики не принимают партии менее 10 унций серебра. Кроме того, растут требования к чистоте металла: если ранее принимали стандарт 99,9%, то теперь нередко требуют 999,9%.
В Канаде действует дополнительное ограничение: частным лицам запрещено самостоятельно переплавлять монеты, а переработчики должны иметь специальную лицензию. Королевский канадский монетный двор продолжает принимать большие объемы серебряных монет, хотя и признает высокую загруженность.
Денежный поток под угрозой
Когда переработчики отказываются принимать металл, дилеры монет оказываются в сложной ситуации. Они продолжают покупать у населения, но не могут быстро продать переработчикам. В результате замораживается их оборотный капитал.
По словам дилеров, в этом бизнесе нельзя долго финансировать запасы за счет кредитов. Хранить металл и одновременно платить проценты банку — крайне рискованная стратегия при такой волатильности. Если ошибиться, то можно быстро исчерпать капитал.
Поэтому некоторые магазины начали вводить ограничения на объем закупки у одного клиента в день. Это позволяет распределить денежные средства между большим числом продавцов и избежать резкого оттока ликвидности. Люди часто продают металл, чтобы оплатить налоги или медицинские счета, и полностью закрыть прием магазины не могут.
США и Канада: разная психология рынка
В Соединенных Штатах рост цен сопровождался сильным спекулятивным спросом на покупку серебра. В Канаде, напротив, дилеры чаще сталкивались с продавцами, желающими зафиксировать высокую цену.
Но есть и то, что их объединяет: массовая переплавка старинных монет. Когда рыночная цена содержащегося в монете металла превышает ее нумизматическую ценность, многие дилеры предпочитают отправить монеты в печь.
Это касается даже известных выпусков, таких как серебряные доллары Моргана 1878–1904 годов с содержанием серебра 90%. Если дилер приобретает тысячи таких монет, то их часто просто переплавляют. По мере роста цены серебра порог, при котором монета становится кандидатом на расплавку, снижается, и в переработку уходят все более редкие экземпляры.
Потери для нумизматики
Для коллекционеров это тревожный сигнал. Исторические артефакты исчезают навсегда. Уже сейчас дилеры говорят о дефиците доступных по цене коллекционных монет. По мере переплавки предложение сокращается, а цены на оставшиеся экземпляры растут.
Высококлассные раритеты пока не страдают: в январе исключительно редкий серебряный доллар 1804 года был продан на аукционе более чем за 3,5 млн долларов. Также резко вырос спрос на крупные медные центы США 1793–1857 годов. Но сегмент недорогих коллекционных монет стремительно редеет.
По словам участников рынка, в долгосрочной перспективе это может ударить по самой культуре коллекционирования. Новым поколениям становится сложнее «войти» в хобби: доступные монеты исчезают, а цены растут.
Балансирование на грани
Сегодня магазины монет вынуждены действовать буквально «по ситуации», балансируя между интересами клиентов и риском перегрузить собственный баланс. Полностью прекратить закупки они не могут — это подорвало бы доверие. Но и безгранично принимать металл невозможно.
Рынок постепенно стабилизируется после экстремальных скачков, однако никто не может точно сказать, что произойдет в ближайшие недели. Волатильность остается высокой, а переработчики по-прежнему перегружены.
Тем не менее, если смотреть шире, инвесторы, вошедшие в серебро год назад, получают хорошую прибыль. Даже после всех падений доходность остается впечатляющей. Это и объясняет то, почему, несмотря на нервозность, интерес к золоту и серебру не исчезает.
Американцы распродают фамильные реликвии
То, что десятилетиями лежало в ящиках комодов, сейфах и банковских ячейках, внезапно превратилось в ощутимый источник ликвидности.
Показателен пример 79-летнего жителя Манхэттена, который в январе продал серебряную инвестиционную монету «Американский Орел» в превосходном состоянии за 100 долларов. Ранее он собирался передать ее внуку, но рекордное ралли серебра изменило планы. Деньги в руках показались более практичным активом, чем металл, который может снова потерять в цене. Такая логика сегодня становится массовой.
Магазины редких монет в Нью-Йорке фиксируют резкий рост потока посетителей. Если год назад среднее число клиентов в день составляло около 30 человек, то теперь — уже примерно 50. И большинство приходят не покупать, а продавать. Люди приносят серебряные сервизы, украшения, старые монеты и даже предметы, о существовании которых давно забыли.
По словам дилеров, многие клиенты обнаруживают, что содержимое старого сейфа или шкафа «неожиданно складывается в приличную сумму». Рост цены изменил восприятие: если раньше серебро уступало золоту по инвестиционной привлекательности, то сейчас оно оказалось в центре внимания.
Интересно, что поведение владельцев золота и серебра различается. Когда золото обновляло исторические максимумы, многие инвесторы предпочитали не продавать, ожидая дальнейшего роста. Финансовые рынки в целом оставались стабильными, поэтому у владельцев золота не было острой необходимости фиксировать прибыль.
С серебром ситуация иная. Его рост был более резким и более волатильным. Участники рынка не уверены, сможет ли металл удержаться на столь высоких уровнях, поэтому предпочитают зафиксировать доходность, пока она остается впечатляющей. Именно поэтому сейчас на рынок выносится огромный объем так называемого вторичного или переработанного серебра.
По оценкам аналитиков, в 2025 году серебро для переработки обеспечило около 19% совокупного предложения металла. Причем объемы поступления серебра в форме ювелирных изделий, столового серебра и монет оказались значительно выше прогнозов. Аналитики прямо признают, что были удивлены масштабами притока.
Особенно активно продаются старые американские монеты, выпущенные до 1965 года, когда в обращении использовалось серебро высокой пробы. Их рыночная стоимость почти утроилась с начала прошлого года. Для многих владельцев это стало сигналом к продаже.
Некоторые дилеры утверждают, что январь стал самым сильным месяцем в их истории. Один из владельцев магазина во Флориде заявил, что только за прошлый месяц он купил в 10 раз больше серебра, чем обычно приобретает за целый год. Средний чек по сделке, по его словам, составляет 8-10 тыс. долларов. Это означает, что речь идет уже не о продаже отдельных вилок или монет, а о масштабных распродажах семейных коллекций.
Крупные компании по торговле драгоценными металлами также подтверждают рекордные показатели. Один из ведущих североамериканских дилеров сообщил, что только в декабре утилизировал рекордные 2 метрические тонны серебряного лома. И значительная часть этого металла — бывшие коллекционные монеты, которые раньше бережно хранились.
Таким образом, процесс, о котором говорилось ранее — массовая переплавка нумизматических объектов — получает новое измерение. Теперь в печи отправляются не только оптовые партии, скупленные дилерами, но и частные коллекции, которые еще недавно считались частью семейной истории. Если раньше фамильная монета или сервиз воспринимались как ценность «на поколения», то теперь они все чаще рассматриваются как инструмент быстрой монетизации. Наличные деньги дают гибкость — их можно потратить на текущие нужды, подарки внукам или медицинские расходы.
Таким образом, серебряное ралли 2025–2026 годов — это не просто эпизод биржевой волатильности. Это событие, которое одновременно трансформирует поведение домохозяйств, перегружает перерабатывающую инфраструктуру, меняет структуру предложения и влияет на будущее нумизматики.
В Турции «правильная» серебряная лихорадка
Схожие процессы фиксируются и в Турции, где в начале 2026 года спрос на физическое серебро резко усилился под воздействием как глобальной волатильности, так и внутренних регуляторных ограничений.
По данным Стамбульской биржи, в январе 2026 года Турция импортировала 273,3 тыс. килограммов серебра — это рекордный месячный показатель с момента начала статистического учета в марте 1999 года. Для сравнения: за весь 2025 год импорт составил 860,4 тыс. кг. Таким образом, уже за первый месяц 2026 года страна ввезла почти треть прошлогоднего объема. Предыдущий исторический максимум по годовому импорту был зафиксирован в 2023 году — тогда показатель достиг 1,16 млн кг.
Аналитики подчеркивают, что нынешний всплеск импорта в значительной степени обусловлен внутренними причинами. Турция ввела строгие квоты на импорт золота, что автоматически перераспределило часть инвестиционного спроса в сторону серебра. В то же время продолжающийся рост мировых цен на золото сделал его менее доступным для частных инвесторов. Серебро, обладающее значительно более низкой ценой за единицу веса, оказалось естественной альтернативой для тех, чьи финансовые возможности ограничены.
Таким образом, серебро в Турции фактически выполняет роль замещающего актива, частично компенсируя ограниченный доступ к золоту. Это подтверждает более общую тенденцию: когда золото становится слишком дорогим или искусственно дефицитным активом, капитал ищет другие драгоценные металлы.
При этом глобальный контекст усиливает локальный импульс. На Нью-Йоркской товарной бирже заметно вырос спрос на физическую поставку серебра. В отдельные периоды объем заявок на получение металла превышал доступные складские запасы в несколько раз. Это указывает на повышенное стремление участников рынка к получению физического металла, а не только к бумажным инструментам.
Одновременно усиливается структурный дисбаланс между спросом и предложением. Мировая добыча серебра демонстрирует тенденцию к снижению, тогда как промышленное потребление продолжает расти. Особенно активно металл используется в секторах фотоэлектрики и электроники — направлениях, напрямую связанных с энергетическим переходом и развитием возобновляемых источников энергии.
В результате формируется двойное давление: инвестиционный спрос усиливается на фоне волатильности и инфляционных ожиданий, а промышленный спрос поддерживается долгосрочными технологическими трендами. Это расширяет глобальный дефицит предложения и делает рынок еще более чувствительным к любым колебаниям.
Если сопоставить ситуацию в Турции с тем, что происходит в Северной Америке, то картина становится более объемной. В США и Канаде рекордные цены стимулируют массовую распродажу частных запасов и переплавку старинных монет. В Турции же серебро активно импортируется как инструмент сохранения капитала в условиях ограничений по золоту.
Иначе говоря, в одних регионах рынок насыщается за счет вторичного предложения, в других — формируется дополнительный импортный спрос. Это указывает на сложную глобальную динамику, где физические потоки металла перераспределяются в зависимости от регуляторной политики, уровней цен и ожиданий инвесторов.
